READING

Гастроли Театра им. Г. Камала: «И это жизнь?» R...

Гастроли Театра им. Г. Камала: «И это жизнь?» – казанская история о том, куда приводят мечты

В апреле 2018 года молодой режиссер Айдар Заббаров поставил в Татарском государственном Академическом театра им. Г. Камала спектакль «И это жизнь?..» («Тормышмы бу?..») по произведению татарского писателя и общественного деятеля Гаяза Исхаки, в год 140-летия со дня рождения автора. 15 января 2019 года спектакль был показан на сцене Малого театра в Москве (филиал на Ордынке) в рамках конкурсной программы национальной театральной премии «Золотая маска».

За три часа на сцене перед зрителями разворачивается история о превращении главного героя, шакирда казанского медресе Халима, из прилежного скромного юноши, преисполненного высоких идеалов, нравственных ценностей и передовых идей о необходимости просвещения, – в заурядного деревенского муллу, погрязшего в мещанстве, мелких интрижках и бытовых передрягах, не добившегося ничего существенного в своей жизни.

Сценографию спектакля определяют два ключевых принципа: минимализм и символизм. В черном пространстве сцены – три деревянных электрических столба, которые будто стоят вдоль невидимой дороги, и множество охапок сена прямоугольной формы. Из них периодически воссоздается то медресе, где юные студенты постигают основы ислама, то деревенские дома, то супружеские кровати, а то и вовсе – публичный дом. Постановка весьма необычна и откровенна для регионального, тем более – национального театра; художественные приемы (снег как символ одиночества, параллельные действия на сцене, бессловесные эпизоды из повседневной жизни простых людей), музыкальное оформление, цветовые решения (преобладание черного с незначительным присутствием белого и серо-соломенного) – все это, несомненно, отсылает зрителя к мастерам, у которых учился 27-летний Заббаров; и при этом всем минимализм в декорациях, оригинальный стиль повествования, мелодичный татарский язык, на котором идет весь спектакль (зрителям в Москве раздавали наушники для синхронного перевода), и роль автора-рассказчика, которая отдана самому Халиму, – не сбивают с толку, не дезориентируют зрителя, а напротив, дополняют яркую картину впечатлений от просмотра спектакля.

А палитра эмоций тут самая разнообразная. Главный герой, Халим, в невероятном исполнении Искандера Хайруллина, заставляет зрительный зал хохотать, грустить, ностальгировать, переживать, сочувствовать и в финале практически доводит до слез, задавая риторический вопрос, вынесенный в название спектакля. Образ Халима противоречив, но симпатичен: с первых минут он располагает к себе и прилежностью, с которой он посвящает себя учебе, и застенчивостью, которая мешает ему знакомиться с девушками, и почтением к старшим, и складными размышлениями о жизни, и ценностями, которые он провозглашает, и образованностью, и неравнодушием к судьбе татарского народа. В то же время его малодушие, робость и неуверенность в себе, вкупе с постоянными опасениями и страхами – роковым образом рушат все планы и, в конце концов, превращают его жизнь в пародию на то, о чем он мечтал. Расхождение идей и поступков является первопричиной и движущей силой развития ведущих сюжетных линий в спектакле: здесь многие живут не так, как мечтают, и стремятся не к тому, чего хотят.

Спектакль колоритен, многослоен и до краев наполнен образами и приметами татарской культуры и истории – в равной степени благодаря автору повести и создателям постановки. «Тормышмы бу?.» заботливо и с особой тщательностью сотворен Айдаром Заббаровым из музыки, национальных татарских танцев, оглушительного сердцебиения, уморительных сцен обсуждения приданого и грядущей свадьбы (Олег Фазылзянов и очаровательная Миляуша Шайхутдинова срывали аплодисменты прямо во время действия), философских размышлений о женщинах, жизни, семье, любви, западной литературе, из ярких картин походов друзей-студентов в бордель и супружеских разборок, из трогательных и пронзительных фрагментов жизни героев, из этюдных зарисовок великолепия Казани. Невероятной красоты эпизод, в котором Халим проводит ночь со жрицей любви, впервые преодолев свою нерешительность перед женщинами: утопая с большой постели, возведенной из все тех же охапок сена, пара сначала проваливается навстречу друг другу, а потом будто уносится прочь огромным алым атласным потоком, выложенным на кровати из шлейфа проститутки. Или сотканная из символов история о молодом шакирде, который с помощью обмана и уловок стал муллой, и, женившись на дочери состоятельного человека, оказался не в состоянии выполнять супружеский долг; в отместку жена бросает дрова, чашку, салфетку и самовар в мужа – на его просьбу приготовить ему чай; чуть позже она находит любовника и вскоре сообщает мужу о беременности; в финале рогоносец впрягается в повозку вместо лошади и с криком отчаяния и безысходности тащит на сцене по кругу всех троих, включая чуждого ребенка, которого он вынужден признать родным, после чего жена с нежностью и заботой подает ему чашку чая.

Примечательно, что темы смирения, принятия, неотвратимости долга, жертвенности и одиночества являются ключевыми спектакле. Побоявшись гнева отца, вопреки собственному желанию, Халим возвращается в родную деревню, отринув от себя идеи о просвещении татарского народа и преподавательской деятельности в Казани. В угоду семье, обществу и чтимым традициям, он женится на нелюбимой и не любящей женщине, с которой у него нет ни общих интересов, ни тем для разговоров. Все его попытки заинтересовать Марзию наукой или хоть чем-то полезным терпят крах. Он чувствует себя непонятым и одиноким. Со временем, не в силах больше бороться с окружением и обстоятельствами, Халим сам забрасывает книги, не интересуется больше новостями из газет, позволяя мещанству – в самом худшем его проявлении – засосать себя в круговорот однообразной деревенской жизни: суды по пустяковым делам, бытовые мелочи, бесконечные чаепития, хождения по гостям, бессмысленные беседы, измены и интрижки на стороне. Он стал человеком, образ которого он сам когда-то презирал. Друг-чаевник из медресе, случайно встретив Халима в деревне, поражен произошедшим переменам и пытается вытащить его из болота обыденности, и на мгновение кажется, что ему это удается, – друзья резво разгоняют повозку и устремляются в Казань, к просвещению, к новой жизни… Но в последний момент Халим бросает и телегу, и смелую затею, и последнюю надежду поменять свою жизнь. Трагический монолог, переполненный болью и сожалением о бесцельном существовании и упущенных возможностях, – краткая история эволюции Халима – звучит в финале горьким тяжелым вопросом, откровением, признанием и покаянием: он не хотел так жить, но так сложилось, и он не в состоянии изменить свою жизнь.

Текст Алена Азаренко


Выпускник ГИТИСа, ученик Сергея Женовача, Айдар Заббаров представил московской публике инсценировку одноимённой повести татарского писателя Гаяза Исхаки. Молодой режиссёр выбрал сложный материал для сцены, но мастерски справился с задачей – подобно Женовачу, который тоже берёт непростые тексты для своих постановок. Инсценировка Заббарова включает в себя несколько произведений Исхаки. Спектакль идёт на татарском языке с синхронным переводом. Перевод нисколько не отвлекает от происходящего на сцене. Через несколько минут погружаешься в спектакль настолько, что возникает ощущение, будто ты без труда понимаешь татарский.

Повесть Г. Исхаки написана в форме дневника студента, который жил мечтами сделать что-то для просвещения татарского народа. Многочисленные актёрские этюды, ввод лирических отступлений, описаний и внутренних монологов делает спектакль целостностным. Монтаж текста и многоплановость пространства держит зрителя в постоянном напряжении. Айдар Заббаров нашёл нужный ритм спектаклю. Диалоги, монологи  переплетаются друг с другом. Режиссёр прибегает к приёму закольцованности композиции для усиления эффекта от произносимых фраз, которые остаются висеть в воздухе.

С ювелирной точностью в спектакле сочетаются разные приёмы: театральные, цирковые  и кинематографические. Постановка полна иронии (Гаяз Исхаки в своих произведениях особенно посмеивался над женскими персонажами) и порой граничит с клоунадой. Действия и образ главного героя Халима (Искандер Хайруллин) местами напоминают Вуди Аллена и Чарли Чаплина. Душевное состояние героя отражается и в музыке (за музыкальное оформление в спектакле отвечает сам режиссёр). В одной из сцен стук сердца постепенно увеличивается и превращается в гул.

Айдар Заббаров и художник Ибрагим Булатов применяют в спектакле ряд кинематографических эффектов: slow motion, эффект визуального замедленного действия, когда герой подглядывает за женщинами сквозь щёлочку доски, которую исправно носит с собой. Монолог героя даётся крупным планом – актёр подходит к краю сцены, приглушается свет на заднем фоне. Потом резко оживляется общий фон – пространство заполняется людьми. Частые флешбеки, полифония голосов, разные характеры героев подобно персидскому ковру, который ты медленно разворачиваешь, что увидеть полный рисунок.

Художественное оформление сцены минималистично. Из декораций – стоги сена, будто рулоны стекловаты, которые на протяжении всего спектакля накрывают простыней-скатертью и превращают то в кровать, то в стол – именно за счёт стогов сена и бесконечного чаепития с самоваром и мёдом, разговоров о гусях и коровах чувствуется дух деревни. Здесь нет ничего лишнего.

В целом, цветовая гамма и сценография напоминает квинтэссенцию спектаклей Римаса Туминаса и Юрия Бутусова. Пыльный свет, соломенно-серое пространство с редкими цветовыми вставками, медленно падающие хлопья снега, катание на санях. Яркий цвет зритель видит  дважды – красное платье девушки в борделе и красная шёлковая ткань на кровати всё в том же месте, которая потом ускользает, как сквозь пальцы. Красный цвет как вспышка на контрасте с течением жизни героев повести. Известно, что чёрно-белое всегда выразительнее и глубже передаёт смысл.

Спектакль Заббарова отражает главный посыл произведений Исхаки – вечное противоречие идеального и реального. Спектакль про нереализованные мечты и отчаяние, искание и потеря себя, принятие жизни, какой она есть. Главный герой признаёт себя Дон Кихотом, который боролся с ветряными мельницами… И это ли жизнь?

Текст Светлана Ковалева


Спектакль-трансформация, спектакль-история, спектакль-жизнь – номинирован на премию «Золотая маска» в 6 категориях:

“Лучший спектакль большой формы”,

“Лучшая работа режиссера” – Айдар Заббаров,

“Лучшая женская роль второго плана” – Ляйсан Рахимова (мать Халима, Марзия),

“Лучшая мужская роль” – Искандер Хайруллин (Халим),

“Работа художника»” – Булат Ибрагимов,

“Работа художника по свету” – Ольга Окулова.


INSTAGRAM
localdramaqueen.moscow