READING

«Доктор Живаго» в Мастерской Фоменко: пять часов у...

«Доктор Живаго» в Мастерской Фоменко: пять часов удовольствия и «игр в людей»

Евгений Каменькович, художественный руководитель Мастерской Фоменко, часто обращается к монументальным, сложным произведениям литературы. Его, уже снятый из репертуара, шестичасовой «Улисс» вошел в театральные легенды, а тоже ушедший «Дар» разбирал самую сложную вещь Набокова по нотам. Филигранный «Король Лир», совершенно нестандартная «Современная идиллия», многие другие. И теперь – новая премьера – «Доктор Живаго».

Постановка романа, который все же гораздо меньше «Улисса» по размерам и гораздо читабельнее, занимает почти пять часов. Зрители собираются на спектакль в нестандартные для Мастерской шесть часов вечера. Вереницей коротких, подхватывающих друг друга сцен действие пробегает 43 года из жизни героев, включая эпилог. Для удобства спектакль разделен на три тематические части и два антракта. С обеих сцен сцены световые надписи – текущий год и местоположение. Если быть внимательным, то можно отметить, что надписи подсказывают даже сторону сцены, на которой происходит история. Работа художника по свету, бессменный Владислав Фролов, здесь, как и всегда, очень музыкальна. Снова эти световые туннели, возникающие из ничего поезда, бесконечные фонари и огни.

Спектакль придуман таким образом, что порой идет в параллельном действии. Почти всю первую часть по касательной проходят Юра и Лара, вечно рядом, но никогда не пересекаясь. А вершиной этого становится рождение стиха «Зимняя ночь». «Свеча горела на столе, свеча горела…». Традиционные для спектаклей Мастерской и сейчас особенно для спектаклей Каменьковича реплики почти на распев, тягучие, протяжные как никогда хороши в этом поэтическом тексте, в постоянном цитировании стихов и мурчании песен. Тон задает и Op.50 П.И. Чайковского, который слушают на «камерном» вечере Громеко, и который после становится спутником повествования.

Все главные герои проживают на сцене около тридцати-сорока лет, первый раз выходя к нам еще одиннадцати-четырнадцати летними, они постепенно мужают, меняют школьную форму на взрослое платье. Самый плавный переход от мальчика к мужу у Ивана Вакуленко (Юрий Живаго). Ты веришь ему одиннадцатилетнему, уже студенту медицинского, врачу на фронте, мужу и отцу. Словно эти годы и правда пролетели. Но в чем-то для него это уже знакомый переход: подобное взросление он уже переживал в «Олимпии».

Когда я читала роман, у меня не осталось ощущения какой-то великой дружбы, товарищества. Но здесь в спектакле есть ряд таких пронзительных порой сцен, когда на тебя нахлынывает прямо нежность и ностальгия. Это и сцена с уткой в доме Громеко уже взрослых, переживающих революцию друзей, немного своей грустью и надеждой напоминающая «Белую гвардию», и легкие интермедии триумвирата Юра-Тоня-Миша в начале спектакля.

фото Лариса Герасимчук

Доктора Живаго играет Иван Вакуленко, и эта роль ему потрясающе идет. Эмпатия к его герою возникает почему-то на порядок сильнее, чем к его литературному двойнику. Потрясающая, нежно-воздушная Тоня у Екатерины Смирновой. Последний монолог вынужденной уехать заграницу Тони просто на разрыв. Лару играет Ольга Бодрова, недавняя выпускница ГИТИСа и, нельзя не сказать, дочь Сергея Бодрова. Для нее это дебют. Первая роль и сразу Лара – это очень большая нагрузка и ответственность, но она ведет свою роль четко по рисунку и очень стараясь. Владимир Свирский в этом спектакле, кажется, главный ответственный за мировой пролетариат: колоритный дворник Маркел, матрос, Памфил, полицейский и многое другое. Полина Кутепова объединяет в себе обоих матерей: она и нервическая Амалия Карловна Гишар, и болезненная Анна Ивановна Крюгер. Дарья Коныжева прекрасно отыгрывает Надю Кологривову, и завершает спектакль влюбленной Мариной, третьей женой Живаго.

Есть еще один признак, по которому легко узнать спектакль Каменьковича. Если в «Даре» появился Критик, то здесь появляется леди Смерть. Сумрачная дама, в огромной шляпе и вуали, она встречает нас в первой сцене, является намеками, один за одним уводит персонажей, а в конце покушается даже на самое главное – стихи.

Прямо названный в прозаической части романа «Гамлет» венчает и спектакль. Евграф Живаго читает тетрадь Юрия, читает «Гамлета». Лишь стихи оказались бессмертны в этом круговороте судеб. Занавес, слова, слова, слова. Они растекаются по сцене, уходя куда-то за горизонт.

Билеты

Текст Ольга Шишорина


INSTAGRAM
ldq.theatre